Поле битвы - Тау Дракона.

[sohryu_l]

 Так, ладно. Теперь отрывок большой, на целую главу тянет - впрочем, глав у меня нет, я от них отказался. Еще тут много инфодампов и всякого такого.

Держите.

Боевой информационный центр флагмана Четвертой космической армии АКВ, ракетонесущего линейного крейсера-носителя «Триумфальный Вымпел», не задержал свое дыхание ни на секунду, когда металлические наперстки-когти адмирала Феттерлиха сухо клацнули об командирский помост. Круглый помост с креслом, окруженным панелями, возглавлял круг из консолей офицеров БИЦ, как драгоценный камень в венце; консоли и их операторы, казалось, висели в воздухе ровно посередине круглого помещения, вгрызшегося в сердце корабля и нарушившего равномерное деление его отсеков. Здесь не было панорамных мониторов-стен — пространство посередине БИЦ заполняло волюзображение всей системы Тау Дракона. Яркая сфера посередине, в нулевой точке осей координат — сама звезда; подсвеченные зеленым или же серым — планеты, обитаемые и необитаемые соответственно; луны — такие же сферы, только несколько поменьше; астероиды — оранжевые точки, разбросанные по всему изображению; станции и обиталища — зеленые точки, с светло-синими линиями их орбит. Такие же линии тянулись за планетами и лунами. Синие сферы пространства — радиусы обнаружения радаров кораблей и станций. Наконец, выстроившиеся в аккуратное трехмерное каре зеленые точки изображали всю Четвертую космическую армию в боевом порядке, а россыпь красных точек, обманчиво беспорядочная, заходящая на орбиту Утгарда, — одного из четырех газовых гигантов системы, - чтобы придать себе дополнительное ускорение, была тондэмскими кораблями, принадлежащими к Третьему Флоту Экспедиционного Корпуса, как уже было определено.

Тонни прибыли в систему уже два дня как и пока не особо спешили, устранив разве только все наблюдательные станции во внешней системе — часть из них успешно эвакуировалась — и только теперь начали свой разгон по направлению к четвертой планете, Бёркхольму-Драконийскому. Феттерлих не предпринимал никаких поползновений — да, он не ожидал увидеть здесь весь Третий Флот, но все же аугурийцы здесь у себя дома. Атаковать первыми смысла особого не было — можно легко разминуться, а вот ждать тондэмцев на орбите Б-Д сам Бог велел.

Перикл, ИИ-стратег 4ой ка, давал расчетное время до прибытия тондэмского авангарда в околопланетное пространство Б-Д в тридцать четыре стандартных часа. Чуть меньше двух суток, с учетом дополнительного ускорения на орбите Утгарда, за счет которого тонни компенсируют потерянное при маневрировании и противодействии притяжению планет внешней системы ускорение.

- Статус! - потребовал Феттерлих, опираясь об поручень помоста длинными пальцами того, что у его основного тела было бы крыльями. На тех крыльях тоже были пальцы, конечно — а как без них?

- Без изменений, адмирал. Тонни разгоняются.

- Р-разгоняются. - даже разговаривая через синтехническую кислородную маску, Феттерлих не утратил своей каркающей манеры речи. - Тогда пр-родолжайте наблюдение. Фолдар-ры?

- Ничего нового в радиусе пяти световых лет от нас. Прикажете расширить радиус поиска.

- Нет, излишне.

- Так точно. Прошу прощения.

- Пр-рощения пр-росить потом будете. - Феттерлих обвел взглядом неестественно крупных глаз, характерных для всех служебных тел космонавтов, весь БИЦ, включая повисшую прямо перед ним карту системы.

Затем адмирал протянул руку, указывая в какую-то точку пространства и отвел палец — белесая прямоугольная рамка, потянувшаяся за ним, захватила весь выстроившийся флот. При взгляде с другого ракурса рамка становилась из прямоугольника прямоугольным параллилепипедом, захватывавшим не только некоторую плоскость, а и все попавшее в него пространство.

Феттерлих отпустил рамку — выделенные зеленые точки с готовностью замигали, а штабные связисты за своими консолями, даже не задумываясь над своими действиями, отточенными до автоматизма на многочисленных учениях, приготовились к передаче первого, и самого важного приказа - «Кораблям внимание, говорит штаб». За этим приказом следовали, обычно неразрывно, либо «Кораблям начать ускорение», либо «Кораблям начать маневры», либо «Кораблям готовность к стрельбе» - само собою с вариациями.

Адмирал дважды стукнул по пустому пространству где-то в стороне, и связисты расслабились — никаких приказов не будет.

Их не было еще двадцать два часа. К тому времени даже тондэмский аръергард покинул орбиту Утгарда и тщетно пытался нагнать ушедшие вперед боевые корабли. Шансов на это у тендеров, ремонтно-эвакуационных и десантных кораблей особенно много не было — чего нельзя было сказать о боевых кораблях.

До контакта оставалось теперь уже немногим больше пятнадцати часов. Время, которого вполне хватит для превентивного удара.

Приказы Феттерлиха были следующими — в таком порядке:

«Кораблям внимание, говорит штаб. Всем кораблям, перестроиться в экран. Готовность один. Кораблям отключить габаритные огни, приготовиться к выпуску ложных целей. ЛК готовность к стрельбе по приближающимся кораблям ракетами средней дальности, координаты пошли. О готовности доложить».

Доклады от линейных крейсеров пришли через какой-то час - «К стрельбе готовы». Каре уже распалось, медленно перестраиваясь в экран — построение, напоминающее чем-то полумесяц, направленный в сторону приближающегося противника.

«ЛК огонь».

Приказ был приведен в действие незамедлительно.

 

 

Жизненный цикл ракеты класса «космос-космос» длится весьма и весьма недолго — с того момента, как активируется ее примитивный ИИ и до того момента, как она настигает цель и либо взрывается, либо разделяет маневрирующие блоки головной части(которые затем взрываются), либо врезается в цель(после чего взрывается, как правило, сама цель, поскольку ускорения кинетической ракеты на последнем отрезке пути до цели хватает на то, чтобы врезаться в нее с силой эдак пары десятков мегатонн в тротиловом эквиваленте). Жизненный цикл торпеды, как правило, и то меньше — на больших расстояниях от них особого толку нет, захват цели торпедой происходит максимум на средней дистанции, да и ускорения достаточного нет. Конечно, всегда есть исключения — скажем, если электронику ракеты прожарили мазером еще на моменте отделения первой ступени, а взрыватели боеголовки/боеголовок, настроенные активироваться тотчас же, если мозг ракеты не отвечает на дежурный запрос, не сработали. Тогда, продолжая медленно, но верно ускоряться, ракета улетает в космос. Толку от нее не больше, чем от пресловутого орбитального чайника — который, как впрочем и ракета, еще может подпортить жизнь кому-то, с чьей траекторией пересечется его, чайника(ну или ракеты) траектория.

Но шансы на это ничтожно малы. Космос огромен. Космос невообразимо огромен. В отличие же от чайника, ракета не ограничена орбитой, на которой ее можно было бы вычислить и сжечь — она обречена вечно устремляться в пространство, незримо и бесшумно. Даже когда закончится топливо во всех ступенях, которые оставались(ступени отстреливаются автоматически, как только топливо в них исчерпывается, электроника им для этого не нужна), ускорение не прекратится — только пойдет медленнее. Ракету еще может захватить притяжение газовых гигантов, которому она противостоять не может — ведь маневровые движки не работают. На орбите гиганта же она может уже и столкнуться с луной, или с кольцами, если они есть, или же просто нырнуть в атмосферу и быть раздавленной в ней.

Все это, впрочем, бывает крайне редко.

Жизненный цикл ракеты начинается, когда ее ступени и головную часть, собранные непосредственно на борту корабля из уже готовых блоков(их загружают или же делают молекулярассемблерами во время простоя или в походе), соединяют вместе. ИИ, установленный в головной части, подсоединяется к остальным таким же насекомоподобным ИИ, которые слишком примитивны по отдельности, но вместе способны решать любые тактические задачи на лету, по мере их поступления — что весьма важно. В тех случаях, когда ракета почему-то одна, ее может вести сам ИИ корабля, вернее та его часть, что отвечает за орудийные системы. Для ИИ военного корабля это даже не трудность. Связь с товарищами по несчастью и кораблем поддерживается посредством внутрисистемной квантсвязи, как и вся остальная, в принципе, связь — радиоволны слишком медлительны и ненадежны. В случае, если связь глушится, что бывает редко, ИИ ракеты просто продолжит движение к цели, занесенной в его память. Ее координаты не имеют значения — ракета движется быстрее, чем корабль может сманеврировать на достаточно большую дистанцию, да и окончательное наведение проходит после отстрела первой ступени, когда ракета, взлетев над(или под) плоскостью эклиптики, находит свою цель. Ее, конечно, можно сбить с толку ложными целями, что и делается с большим успехом.

В соединенную вместе ракету устанавливается боеголовка, или несколько боеголовок — если это не кинетическая ракета, где боеголовки нет, что логично. Боеголовки бывают разные: термоядерные, плазменные, лазерные с ядерной накачкой, мазерные с ядерной накачкой, ЭМИ, дипольные отражатели, ложные цели, даже шрапнель — взрывом она разгоняется до огромной скорости, практически прошивая ударные аппараты, турели, магнарадиаторы, дюзы, даже людей, которым не посчастливилось вдруг оказаться снаружи, когда идет сражение. После этих махинаций из шахты откачивается воздух, и уже в вакууме ракета ждет дальнейших действий расчета: тот, как правило, открывает люки ракетной шахты — ракета поднимается на позицию для старта, на электромагнитной катапульте, выталкивающей ее наружу, накапливается заряд — и запрашивает у главного канонира разрешения на пуск.

Главный канонир разрешение отдает. Поворотом ключа снимается предохранитель ракеты, и рука командира расчета давит на кнопку пуска. Электромагнитная катапульта выталкивает ракету наружу, после чего сразу же стартуют двигатели первой ступени. Все ступени работают на термоядерных батареях, запаса энергии — в просторечии «топлива» - хватает лишь на определенный период времени.

Ускоряется ракета лишь половину своего пути — остальное время топливо первой ступени уходит на необходимые маневры и торможение в конце пути. Затем первая ступень, предварительно направив ракету в нужном направлении, отстреливается, а вместо нее включаются двигатели второй ступени.

Ее топливо исчерпывается почти сразу же после ускорения, и в дело вступает третья ступень — на которую ложится бремя маневрирования при сближении с ощетинившейся лазерами, мазерами, орудиями и противоракетами целью. В случае массированной атаки ИИ способны учиться на ошибках как других ракет, так и противника. Помогает, конечно, это не всегда, но эффективность противоракетного вооружения противника напрямую зависит от расстояния — на дальних расстояниях лучи лазеров и мазеров рассеиваются, теряя мощность, а микроснаряды часто улетают в никуда; противоракеты же можно обмануть — ракеты тоже несут с собою ложные цели, их оболочка становится матово-черной, затрудняющей радиолокационное обнаружение, еще перед стартом, а габаритных огней, которые никто в бою включать и не подумает, на ракетах вообще не предусмотрено. На малых дистанциях большая часть противоракетной обороны уже не работает.

Есть еще магнитное поле. Но снаряды, ракеты и торпеды — никакие! - не преодолевают его, и вследствие этого его приходится отключать, подставляя прочный корпус ударам микрометеоритов и сбавлять ускорение, чтобы эти самые микрометеориты не расколотили судно. Поднять поле заново занимает до двух часов, а без предварительного накопления энергии на его поддержание — еще дольше; включать-выключать поле, таким образом, невозможно. Это все — одна из причин, почему маневры кораблей в бою занимают столько времени.

И, наконец, преодолев заслоны, поставленные ПРО цели, ракета сбрасывает третью ступень и разводит маневрирующие блоки РГЧ — или же пролетает остаток пути — и поражает цель. Термоядерные заряды взрываются в непосредственной близости от цели. Плазменные — непосредственно при контакте с корпусом. Лазеры и мазеры срабатывают сразу же, как только блоки РГЧ разойдутся для поражения цели: это может быть как множество отдельных лучей, так и плотный сноп незримого высокомощного излучения, рентгеновского или микроволнового. Кинетические ракеты врезаются в цель на полном ходу — их головная часть тоже снаряжена крошечным двигателем, чтобы лететь по прямой еще быстрее. Диполи рассыпаются в пространстве, мешая целенаведению и обнаружению, равно как и стрельбе противокосмического и основного вооружения. Шрапнель вылетает на огромной скорости рассредотачивающимся пучком. Ложные цели взрываются и вовсе не рядом с вражескими кораблями, а вдали от них, чтобы запутать офицеров ДРЛО и навигаторов еще больше. ЭМИ детонирует при контакте с целью, посылая сквозь корабль волны электромагнитных возмущений, хорошо прожаривающих гипер- и сверхпроводимую электронику. Полупроводники ЭМИ превращает в просто проводники. Даже микроламповая электроника иногда выгорает. Кроме того, любое магнитное поле тотчас исчезает — и заново поднять его, как уже было сказано, невозможно.

ИИ, как правило, успевает послать себя на родной корабль, где он будет перенесен в мозг новой ракеты... но это, как правило, совсем другая история. И совсем другая ракета.

Для ракет, выпущенных линейными крейсерами 4ой ка по наступающему Третьему Флоту, описанный выше жизненный цикл занял немногим больше девяти часов.

В битве за Бёркхольм-Драконийский только что, фигурально выражаясь, прозвучал первый выстрел.

 

 

Как выглядит космическое сражение? Однозначный ответ дать сложно. На космос одновременно существует несколько точек зрения, несколько различных перспектив.

Для командующего флота и его штаба это — неспешный танец планет, гармонию которого нарушают синие сферы пространства и цветные точки внутри них. Красные и зеленые. Приблизить только — и их хаос тотчас становится упорядоченным: взгляду открываются формации выстроившихся точек, которые при приближении становятся контурами кораблей. Крошечные черточки — ракеты; тетраэдры — сверхмалые суда: перехватчики, торпедоносцы, штурмовики и ракетоносцы. Взрыв выглядит, как и в реальности, яркой вспышкой. Иногда в таких вспышках, похожих на сверхновые, исчезают отдельные корабли. Восприятие формирует непрерывный поток докладов, отчетов, сводок и запросов, в ответ на которые следуют приказы и указания. Время от времени командующий, протягивая руку к волюзображению, вмешивается в ход сражения — каждое движение его пальца сопровождается вереницами коротких, лаконичных, предварительно внесенных в базу данных приказов. Именно они и придают картине театра военных действий некоторое подобие интерактивности, уместной разве только при компьютерном моделировании, в штабных играх — но штабные игры всего лишь имитируют действительность, которая, не в последнюю очередь ради удобства командира, больше напоминает иммерсионную игру-стратегию.

Для командира корабля и его офицеров мостика это — простирающаяся вокруг чернота космоса, усеянная зелеными и красными маркерами, висящий посередине рубки волюметрический силуэт, изображающий положение корабля в пространстве, тонкие светящиеся нити траекторий полета ракет, торпед и снарядов и путешествия лазерных лучей. Яркие вспышки взрывов где-то вдали — а подчас и рядом, сверху, снизу, сбоку или даже позади — куда как больше и куда как осязаямее. Близкие взрывы и попадания сотрясают корабль; залпы ракет и торпед и выстрелы макроорудий отдаются грохотом, разносящимся по всему корпусу; воздух нестерпимо жаркий — магнарадиаторы едва справляются с отводом тепла. Доклады, донесения, приказы, долгие минуты мучительного ожидания, переходящие в часы. Холодная, взвешенная расчетливость, маскирующая тревогу, а подчас и страх — до самого последнего момента в космосе ничего нельзя сказать наверняка. Тактико-технические характеристики и показатели эффективности, безусловно, есть, и вполне конкретные — но и тут никогда не бывает ста процентов. Ракета, выпущенная противником за несколько сотен тысяч, а то и миллионов, километров, может быть уничтожена противоракетами или лазерами еще на подходе — а может и достичь своей цели. Разумеется, космический корабль не уничтожишь одной ракетой — но наивно думать, что какое-либо повреждение может оказаться по-настоящему некритичным.

Для экипажа нету однозначной точки зрения. Навигаторы видят космос в виде сложной сетки координат, неустанно обновляющейся, чтобы отразить движения небесных тел, других кораблей, обломков и взрывов; их задача — проложить заранее возможные пути наступления, отступления и маневра, учтя все мириады усугубляющих обстоятельств, которыми наполнено поле боя. Для операторов ДРЛО пространство — совершенно непонятная мешанина опознавательных знаков на экранах радаров, ежесекундно отслеживающих тысячи целей, у каждой из которых свой позывной, своя траектория полета и вектор ускорения, своя цель или точка назначения. Связисты вслушиваются в бурный поток квантпередач и передаваемых по лазеру сообщений, отделяя свои от чужих, перенаправляя свои и пытаясь перехватить и расшифровать чужие. Расчеты торпед и ракетных установок не видят космоса — они находятся на своих постах, по первому же приказу из рубки готовые дать залп и наблюдающие за приготовлениями к нему, проверяя и подтверждая передаваемые системой управления огнем координаты, прежде чем загрузить их в память ракет и торпед, наблюдая за подготовкой ракеты к старту или заряжанием торпеды в аппарат, и готовясь снять боеголовки с предохранителей и, наконец, дать залп — одним нажатием кнопки или рычага заставить ракеты или торпеды стартовать. Расчеты орудийных башень видят космос — через перекрестие прицела: грохот зарядных механизмов отдается у них в ушах, а изображение на забралах скафандров движется, поворачиваясь вслед новой цели, прежде чем палец нажмет на гашетку, и башню заполнит грохот и жар. Расчеты ПКО назначают свои цели — ударные корабли, ракеты, торпеды и снаряды — и отдают приказ полуразумным турелям открывать огонь. Находятся на дежурстве инженерные команды, медики, гардемарины, даже десантники в своих отсеках по сотне раз проверяют доспехи и микровинтовки — на случай абордажа: может ведь случиться и такое, и фактор риска в виде абордажного бота не стоит исключать даже в генеральном сражении. Переодически меняется вахта. И никого, от палубных офицеров до рядовых космонавтов, не покидает чувство неизвестности — неизвестности, ожидания, тревоги, страха. Никто не может быть до конца уверенным в том, что произойдет в следующий час, и единственное, что связывает значительную часть экипажа со сражением — доклады о положении дел по общекорабельной связи, и с каждым новым обьявлением камень не падает с плеч — он просто заменяется на новый, немногим более легкий, до того невозможно далекого момента, когда прозвучит сообщение «Все чисто». Только тогда можно будет вздохнуть спокойно.

Пилоты ударных кораблей несутся навстречу своим целям, выжидая подходящий момент для начала торможения перед пуском ракет или торпед. Экипажи станций на орбите и персонал ЦУПов на планете следят за разверзнувшейся космической битвой. Для наблюдателя на поверхности планеты и луны она — всего лишь загоревшаяся ярко-ярко звезда на ночном небе. Загоревшаяся и погаснувшая.

С точки зрения космоса, этой битвы не было даже заметно.

C точки зрения Вселенной — ее не было вовсе.

 

 

Первый залп, произведенный линейными крейсерами 4ой ка, уничтожил примерно половину авангарда Третьего Флота, состоящего, как принято в тондэмской космической доктрине, из быстроходных средних ракетоносцев атакующего типа с эскортом малых атакующих торпедоносцев; большая их часть и была уничтожена, не успев противопоставить аугурийским ракетам свои системы противоракетной обороны в полном объеме. Ударами кинетических ракет были уничтожены пятнадцать атакующих ракетоносцев, составлявших острие ударного клина авангарда, но остальные сумели обеспечить достаточную плотность огня, чтобы свести усилия оставшихся ракет по поражению заданных целей практически к нулю. Авангард, все еще полагаясь на остаточное ускорение(но уже с отключенными магнитными полями), продолжил движение на дистанцию ракетного залпа, формируя центр будущего «цветка» Третьего Флота.

Сразу же за ними выдвинулся центр Флота — его костяк из трехсот линейных крейсеров(210 — класса «Аватар», 90 — класса «Манифест»), сопровождаемых крейсерскими ракетоносцами и орудийно-ракетными эскортами, дополнил собою центр формации, выдвинув эскорты и крейсера вперед: их целью должна была стать защита линейных крейсеров от вражеских ракет и ударных кораблей. Вместе с ответным залпом с «Манифестов» и части «Аватаров» стартовали эскадрилии истребителей; они заняли позиции чуть впереди крейсерских кораблей и эскортов, чтобы фактически потеряться на их фоне, и их задачей должна была стать помощь крупным судам в борьбе с вражескими ударными кораблями и ракетами.

Ответный залп поразил куда больше аугурийских кораблей, в основном больших эскортов, будучи направлен в своей массе в центр аугурийского «экрана». Около двадцати линейных крейсеров 4ой ка получили пробоины, наглядно доказав плотность и мощность тондэмского огня. Залп же аугурийцев имел больше успеха, поразив, словно в отместку, большую часть эскортов, загородивших собою линейные крейсера тондэмцев, вкупе с несколькими — пять-семь, не больше — крейсерскими кораблями. Передняя плоскость «цветка», состоящая из атакующих ракетоносцев, была вознаграждена следующим же залпом, который произвели те аугурийские крейсерские корабли, что находились в центре «экрана» - отчасти этот залп был произведен не столько из ракет, сколько из кинетических орудий системы Лоренца, или рельсотронов. У каждого крейсерского орудийно-ракетного корабля класса «Знаменосец» таких имелось три — укрепленных, как и положено, на тросах вне корпуса. Черезмерно мощная, даже с инерциальными компенсаторами, отдача рельсотронов ставила крест на их размещении внутри корпуса или в орудийных башнях, и они представляли собою полностью автономные телеуправляемые подвески, каждая из которых, в случае со «Знаменосцами», была оснащена 1500мм рельсотроном с орудийными погребами и системами наведения и управления огнем.

Снаряд кинетического орудия невозможно навести на цель, но против движущихся с равным ускорением и по одному(или же, в определенный промежуток времени, перепендикулярному) вектору с оснащенным им кораблем целей они весьма эффективны, если не сказать потрясающи: невозможность к маневрам с лихвой компенсируется ускорением, набор которого происходит постоянно во время полета снаряда — и снаряд, скажем, калибром в 1500мм, врезался в цель с силой пяти гигатонн в тротиловом эквиваленте.

Атакующие ракетоносцы тондэмского флота приняли залп как нельзя лучше — уцелело лишь полтора десятка кораблей, и то зиявших пробоинами в носовой части. Тем не менее, орудийно-ракетные крейсерские суда центра ответили аугурийцам тем же, потопив полсотни крейсерских ракетоносцев, прикрывавших центр «экрана» 4ой ка, вместе с тремя линейными крейсерами класса «Объединение». Ракетный залп поразил, вместе с последующим орудийно-ракетным залпом, куда больше — из строя было выведено восемнадцать линейных крейсеров, из них шестеро класса «Объединение», семеро класса «Освободительный поход» и пятеро класса «Народная воля». Два последних аугурийских залпа, за исключением орудийных, были практически сведены на нет высокой плотностью заградительного огня ПРО. Орудия же потопили пять линейных крейсеров класса «Аватар», каждый из которых получил, в среднем, по пять пробоин только от кинетических снарядов.

Пока происходил оживленный обмен ракетами и снарядами между центрами двух формаций, аръергард Третьего Флота выполнял развертывание, выстраиваясь в виде лепестков цветка, которые венчали крейсерские орудийно-ракетные корабли, а сами лепестки были сформированы из эскортных ракетоносцев — что дало бы плотность огня, сравнимую со всем «экраном» Четвертой космической армии, но с одним «но»: фланги «экрана», составленные из крейсерских и эскортных ракетоносцев, видели перестраевающихся тондэмцев, можно сказать, как на ладони — и нещадно обстреливали их ракетами, залп за залпом. Пока в центрах обоих формаций линейные крейсера и их свита мерялись силами, в сражении флангов побеждали уже аугурийцы.

Цветок, зияющий пробоинами, все же развернулся, отстреливаясь ракетами. Шли уже вторые сутки сражения, и хотя обе стороны понесли потери, ряды аугурийских кораблей значительно поредели: большей части экрана, выстроенного из средних эскортных ракетоносцев, уже как не бывало.

У адмирала Феттерлиха еще оставался резерв — три сотни атакующих орудийно-ракетных кораблей, скрывшихся за ЭМ-сигнатурами остального флота, но вводить его в бой он не спешил — слишком велика была плотность заградительного огня тондэмцев, несмотря даже на все их потери, да и развернувшиеся лепестки добавили хлопот — центр 4ой ка редел на глазах и обещал поредеть еще больше.

В БИЦ флагмана Третьего Флота, крейсерском орудийно-ракетном корабле «Адмирал Иоахим Пиэтт», волюзображение двух сражающихся флотов оглядывала адмирал Эрика Войтекова, которая не командовала бы флотом Экспедиционного Корпуса, если бы не относилась даже к заведомо выигрышным ситуациям без доли скептицизма. Тем не менее, для флота, сражающегося на вражеской территории, Третий Флот ЭК держался молодцом, не позволяя потерям повлиять на свою боеспособность и держа построение. В отличие от своего оппонента на аугурийском флагмане, Войтековой отступать было некуда, а резервов у нее не было — непосредственной задачей ее и ее штаба было теперь свести дальнейшие потери к минимуму и не позволить бою затянуться, а наступлению — увязнуть. Хотя даже по самым скромным прикидкам штабисты выражали сомнение в том, что бой протянется сколь-либо долго.

К концу вторых суток сражения «экран» 4ой ка заметно съежился, тондэмский «цветок» точно так же менял построение, а залпы ракет временно поуменьшили в частоте. К полудню третьих суток после начала сражения флоты уже перестроились, и обмен ракетами возобновился с новой силой.

Теперь построение Четвертой космической напоминало веретено, вытянутое и чуть наклоненное по плоскости эклиптики, на переднем конце которого — том, что ближе к тондэмскому флоту — находился клин из атакующих кораблей, бывшего резерва. На противоположный конец, в тыл, отошли линейные крейсера, все еще окруженные поредевшими рядами эскортов. Само «веретено» было полым — его образовывали, оставив внутри пустоту, крейсерские суда и эскорты.

Тондэмское построение же сформировало чашу, в центре которой по-прежнему были линейные крейсера, а края венчали крейсерские суда — и «стакан» стремительно двинулся на сближение. С кораблей-носителей — линейных крейсеров и больших атакующих и эскортов — стартовали штурмовики и бомбардировщики-ракетоносцы.

Тондэмцы решились на ближний бой — а на близких дистанциях противоракетная оборона была уже менее эффективной, и частью терялся эффект от ложных целей. Тут балом правили торпеды, макробатареи и ударные корабли — собственно, со смешанного ракетно-торпедного залпа и началось тондэмское наступление.

Аугурийское «веретено» же дало задний ход, сопряженный с определенными трудностями — часть кораблей просчиталась со временем и начала ускоряться позже других, из-за чего построение рассыпалось: Феттерлих, матерясь на чем свет стоит, приказал немедленно прекратить отступление. Вместо этого верхней части бывшего «веретена» предстояло охватить фланги вражеского построения сверху, а нижней — прорывать эти же фланги снизу: в общей массе последняя задача легла на атакующие корабли, все еще не поврежденные торпедными атаками и налетами штурмовиков. Линейные крейсера аугурийцев и их эскорты остались позади, продолжая выпускать ракетные залпы.

К началу четвертых суток и так сбавлявшее обороты тондэмское наступление окончательно заглохло, когда аугурийским судам удалось прорвать фланги «стакана» в нескольких местах, отрезав таким образом часть крейсерских кораблей от эскортов и линейных крейсеров, и потопить еще два линейных крейсера, высунувшихся из центра и получивших полные борта макроснарядов. Построения перемешались окончательно, но бой продолжался — только теперь в нем стало в разы меньше былой упорядоченности.

Крейсерские суда, попавшие в окружение, были оперативно потоплены аугурийскими же крейсерскими, эскортами и торпедоносцами, но в отместку за это понесли потери уже эскорты, охранявшие центр бывшей формации Четвертой космической, вынудив Феттерлиха отозвать своих крейсерских и эскортов с флангов к центру. За ними рванули и атакующие — по крайней мере, часть их, прежде чем уцелевшие тондэмские фланги преградили им путь к отступлению и обездвижили их торпедами. Несколько залпов макробатарей и ракет линейных крейсеров — и с ними было покончено.

Потеряв около 64% всего флота, Феттерлиху ничего не оставалось, кроме как скомандовать отступление. Тондэмцы не стали их преследовать — вместо этого их флот, не сбиваясь с темпа, двинулся к Б-Д.

 Первая Битва при Бёркхольме-Драконийском, как она станет известна впоследствии, завершилась поражением Аугурии.